Лесли О`Грейди - Музыка страсти

– Дорогая моя, каждый из нас на время оставлял залу. Поначалу Джейн была с гостями, и все заметили, что она в ужасно подавленном настроении. Грей был крайне недоволен чем-то и отвел ее в дальний угол для беседы. Не знаю, о чем они говорили, но, судя по выражению лиц и темпераментным жестам, разговор был не из приятных. А вскоре Джейн исчезла.

– Наверное, это и был час, назначенный для встречи с Эллиотом, – предположила Лалла.

– Должна сказать, что перед обедом исчезли они все.

– Кто все?

– Я имею в виду Джейн, Грея, Дейзи и Тодда. Они вдруг оставили гостей. Кое-кто просто обратил внимание, что хозяева неожиданно куда-то исчезли. А потом появился Грей, разыскивавший свою жену. Гости бросились на поиски. Чем все кончилось – вы и сами знаете.

– Да, – задумчиво произнесла Лалла, отвлеченная шумом ребятишек Гейтов, катавшихся на пони. Вскоре они исчезли из виду за холмом, и она снова повернулась к Касси: – Так почему же полиция никого не арестовала?

– Смерть Джейн списали на несчастный случай. Да и не было повода думать об убийстве. Все сплетни пошли от Эллиота Роллинза. Его бурная фантазия, болезненное восприятие действительности сделали свое дело, – вздохнула Касси.

Не столько фантазия, сколько реальность, усмехнулась про себя Лалла.

– Так мог ли убийцей быть Грей? – снова спросила она.

– Ну что вы! Если бы он так хотел освободиться от Джейн, то мог расторгнуть брак. Конечно, это вызвало бы скандал в обществе, и развод стоил бы ему немалых денег, но все же это гуманнее, чем идти на преступление.

– А что случилось с родителями Джейн после ее смерти? Поверили ли они в версию Роллинза?

– Они восприняли гибель дочери как удар судьбы и вскоре уехали в Кливленд. Больше я о них ничего не слышала.

– А Тодд О’Коннор? Он мог стать убийцей?

Касси изумленно повернулась к Лалле:

– Тодд? Этот очаровательный паренек? Не говорите глупостей, Лалла. Он так старается во всем услужить Грею! Зачем же ему убивать жену шефа! К тому же он давно влюблен в Дейзи. Только слепец не заметил бы этого.

Лалла сидела не дыша. Где же искать ответ?

– И все же, сдается мне, Эллиот говорит правду. Кто-то все же столкнул Джейн с лестницы.

– Оставьте ее в покое, когда люди начинают ворошить прошлое, ничего хорошего из этого не выходит.

Лалла не могла с этим согласиться, но промолчала.

Кассандра Гейт подняла глаза к небу:

– Кажется, надвигается гроза. Почему бы нам не пойти в дом?

Лалла поднялась и последовала за ней. «Кто бы знал, какая гроза бушует в моей душе», – подумала она и вздохнула.

– Как отдыхалось в Ньюпорте?

Лалла улыбнулась, глядя на седовласого слугу.

– Ах, Эндрю, все было прекрасно, только дети у Гейтов слишком шумные. Каждый из девятерых требовал к себе внимания, и я не успевала играть со всеми сразу. Они так утомили меня, что я бы с удовольствием вздремнула перед обедом.

– Но, мисс Лалла, – остановил ее дворецкий, – какой-то джентльмен уже три часа дожидается вас в гостиной.

Она вздрогнула.

– Кто?

– Он попросил не называть вам его имя, хотел сделать сюрприз.

– Ох, Эндрю, я чувствую себя совершенно разбитой.

– Настолько разбитой, что не примешь гостя? – раздался рядом знакомый голос.

Она обернулась и увидела выходящего ей навстречу из гостиной Грея. Он выглядел ужасно усталым. Голубые глаза его были наполнены болью, а в уголках их залегли такие глубокие морщинки, что у Лаллы возникло непреодолимое желание подойти и разгладить их.

Она откашлялась, пытаясь справиться с внезапной сухостью в горле.

– Грей! Что ты здесь делаешь?

Он бросил быстрый взгляд на слугу, и тот исчез.

– Я приехал извиниться.

Лалла прекрасно понимала, что при самолюбии Грея значило подобное заявление.

– Пойдем лучше в гостиную, – предложила она.

Грей посторонился, пропуская ее вперед. Лалла почувствовала, как напряглось его тело. Проходя мимо, она и сама почувствовала, что вся трепещет. Пространство между ними напомнило Лалле упругую пружину: казалось, отпусти ее, и… Но Грей даже не смел прикоснуться к ней.

Он вошел в гостиную и встал у камина.

– Я хотел сказать, что был не прав. Однажды я уже совершил глупость и потерял тебя. Еще раз я этого не переживу, Лалла. Разреши попросить у тебя прощения.

Она не знала, что и сказать. Слишком свежа была обида, которую ей нанесли.

– Ты оскорбил меня, Грей.

– Я знаю, но когда ты засомневалась в моей искренности, Лалла, я почувствовал себя самым несчастным человеком на свете.

– Так, значит, Харт Уэст лгал?

На мгновение Грей застыл, и лишь потемневшие глаза и плотно сжатые губы выдавали его отчаяние.

– Харт Уэст говорил правду, – наконец выдавил он. – Когда-то это было правдой, но не сейчас.

– Может, ты объяснишься? – с дрожью в голосе потребовала Лалла.

– Ну что ж… После того как ты покинула меня, я понял, что жизнь моя разбита вдребезги. И чтобы как-то утешить больное самолюбие, я начал строить планы мести. Да, Лалла, я живо рисовал себе картину, как в один прекрасный день встречу тебя, затащу в постель, и когда ты достигнешь пика наслаждения, оттолкну, выброшу из своей жизни как ненужную вещь. – Он поморщился. – Я раззвонил тогда об этом всем знакомым – мне хотелось триумфа! Уэст был в их числе.

Грей замолчал. Он стоял перед Лаллой, на расстоянии нескольких дюймов, и она могла заметить, с каким трудом дается ему каждая фраза.

– Это было давно. Теперь я понял, что по-настоящему люблю тебя и никогда не смогу унизить.

– А Джейн? – Лалла не собиралась заводить разговор о покойной жене Грея, но слова как-то сами сорвались с языка.

Ответом было молчание, и лишь холодный, неприязненный блеск его голубых глаз напомнил Лалле о дне ее приезда в Дикие Ветры.

– Ты и вправду веришь, что я убил ее?

– Так да или нет? – тихо спросила она.

Грей не ответил. Он молча подошел к камину и, опустив одну руку в карман, а другую положив на холодный камень, невидящим взглядом уставился на пол. Весь облик этого большого сильного человека выражал обреченность и страдание. Когда наконец он поднял глаза, они были непроницаемы.

– Я не убивал ее, клянусь! Но я не обижаюсь на тебя за то, что ты сомневаешься. Ведь если у кого и был повод для убийства, так только у меня.

– Но, Грей, я…

– Дай мне закончить, Лалла. Ты имеешь полное право не верить мне. Я уважаю твои чувства и не смею навязывать свое мнение. Иначе как можешь ты любить человека, который совершил преступление! – Неожиданно он сделал шаг вперед, но тут же резко остановился. – Есть еще одна вещь, которой ты почему-то не придаешь значения. Кто бы ни был автор того послания, может, он действительно заботится о твоей безопасности, но, может, он хочет просто разлучить нас. Подумай, Лалла!